Карьерный трек героини нашего интервью складывался нелинейно: вместо классического восхождения по корпоративной лестнице Кристина Мкртчян прошла путь от студента, который хочет «просто разобраться в IT», до члена Академического совета, определяющего, как будут учиться другие.
Знакомство с Moscow Digital School началось со здоровой профессиональной амбиции. Работая юристом в IT-компании, Кристина вдохновилась глубиной знаний коллеги из IP-практики и поинтересовалась, как ей разобраться в технологическом праве так же хорошо. Коллега поделилась контактами MDS, и уже на следующий день Кристина записалась на курс «Юрист в сфере IT» (тогда он назывался Software Lawyer).
Дальше по сценарию — еще несколько образовательных программ, мощный профессиональный апгрейд, и теперь уже к ней стали приходить за советами. Закономерным стало приглашение в MDS в качестве преподавателя. А сегодня Кристина формирует образовательную стратегию онлайн-школы.
— Многие юристы боятся уходить в IT/IP, потому что кажется, что нужно быть «технарем». Как вы, юрист-дженералист, преодолели барьер погружения в технические подробности?
Технарем становиться не пришлось — пришлось перестать стесняться глупых вопросов. Юристу в IT не нужно уметь писать код, ему нужно разобраться в технологии ровно до того места, где она начинает менять распределение рисков в договоре. А еще на курсе MDS технологические основы прекрасно раскрываются.
И с опытом ты набираешь много знаний. Я лично, кстати, и кодить пыталась, училась, но это был скорее мой личный интерес, а не рабочая необходимость.
— Как вы поняли, что переросли уровень потребителя информации и готовы сами ее генерировать и делиться ею?
Какой хороший вопрос. Конечно, чем больше знаешь и узнаешь, тем сильнее синдром самозванца. Но если попытаться ответить, то, наверное, так: я стараюсь новую информацию сразу применять.
И работает это тоже интересно: после каждой лекции вдруг вспоминаешь, как на практике всплывает похожая ситуация, и ты понимаешь — «Ага, вот как это устроено!» Классический закон: на что направляешь внимание, то и начинаешь замечать.
Именно такие моменты окрыляют. Внедрение знаний в дело, одобрение более опытных коллег и растущая собственная уверенность постепенно приводят к мысли, что теперь и ты можешь это транслировать.
— Ваш трек в MDS выглядит так: студент -> эксперт -> преподаватель -> член Академического совета. Повлиял ли профессиональный нетворкинг онлайн-школы на вашу карьеру? Был ли кейс, когда одно знакомство во время обучения изменило ваш карьерный путь?
Во-первых, нетворкинг в MDS работает не так, как на конференциях, где ты раздаешь визитки. Здесь люди месяцами видят, как ты думаешь: как отвечаешь на вебинаре, как разбираешь кейс, как споришь с преподавателем. Поэтому рекомендация потом идет не «я ее знаю», а «я видел, как она работает». Это совсем другой уровень доверия.
И в итоге практически все мои текущие проекты и партнерства — это результат нетворкинга в MDS, прямо или косвенно.
Сам переход от студента к эксперту и преподавателю тоже результат этой среды: меня заметили не по резюме, а по тому, что я уже делала внутри сообщества.
— Как мышление IT-юриста (работа с неочевидными рисками, структурирование, понимание сути технологий) помогает вам в преподавании и управлении онлайн-школой?
Если говорить про управление, то, наверное, это стремление не просто на трендах концентрироваться, а предугадывать, что будет дальше и к чему эти тренды приведут. Всегда ли получается? Нет. Но если получается, то бенефиты сильные.
Мне видится, что команда MDS справляется с такой миссией. Если говорить конкретно про себя, то так или иначе технологии правят миром. И тут сложно выделить, что это именно мышление IT-юриста помогло тут или там что-то решить. Но понимание технологий и проблем, которые возникают вокруг нее или в ней, очень помогают.
— Какие системные боли образования для юристов вы увидели изнутри, о которых не догадывались, будучи студенткой? И как MDS решает эти задачи для себя?
Возможно, прозвучит не оригинально, но главная системная боль — это недостаток бизнес-ориентированности. Юристы часто несут за собой шлейф репутации тех, кто «мешает», а не тех, кто выступает партнером и помогает.
Переключить юриста на рискориентированное мышление, на установку «сделать так, чтобы бизнес работал», а не просто «чтобы было юридически идеально», — задача непростая.
У нашей школы в этом смысле выработан хороший подход, который помогает компенсировать этот пробел классического юриста. Во-первых, за счет практико-ориентированных преподавателей, которые хорошо умеют правильно расставлять акценты. Во-вторых, благодаря тому, как мы конструируем программы: они выстроены по принципу «от теории — к реальной практике», что влияет на профессиональное мышление.
— Какой один навык (не юридический) вы считаете главным для юриста будущего?
Конечно, искусственный интеллект — знать, понимать и уметь с ним обращаться. Думаю, что это сейчас всем становится понятно, может быть даже очевидно. Тут важно две вещи: умение ставить задачу и критически мыслить.
Раньше ценность юриста была в том, что он может написать текст: договор, заключение, претензию. ИИ сделал текст дешевым. Черновик теперь стоит почти ноль, а дорогим стало другое: понять, что на самом деле нужно клиенту, и сформулировать задачу так, чтобы ее правильно выполнил другой интеллект, человеческий или машинный.