О чем материал:
Для практикующего юриста преподавание может выглядеть странным занятием. Работа требует постоянного обновления знаний, дедлайнов, общения с клиентами и командой, а еще — способности объяснить, почему вчерашняя рабочая схема сегодня перестала работать. Зачем добавлять к этому лекции, подготовку материалов и вопросы слушателей, на которые иногда нет ответа даже у специалиста с двадцатилетним стажем?
К своему семилетию Moscow Digital School (MDS) решила подробно поговорить с теми, кто все эти годы составляет основу образовательной модели школы, — профессионалами, совмещающими юридическую практику с преподаванием. Так появилось исследование «Почему практикующие юристы преподают». Лекторы MDS рассказали, зачем делятся опытом со студентами, , что получают от этой работы как за последние годы изменилась профессия и каким, по их мнению, должен быть юрист ближайшего будущего.
Ответы показывают, что для большинства участников преподавание не означает уход из практики и не становится занятием «для души» после рабочего дня. Оно тесно связано с профессиональной жизнью: позволяет передавать опыт, проверять собственные знания, формировать профессиональное сообщество и влиять на то, каким станет следующее поколение юристов.
Мотивы при этом различаются. Для одних преподавание связано прежде всего с передачей знаний, для других — с профессиональным развитием, для третьих — с влиянием на профессию или поиском собственного смысла в работе. Иногда эти мотивы сосуществуют.
Исследование позволяет увидеть не столько портрет «юриста, который любит преподавать», сколько другую конструкцию: преподавание становится одним из способов оставаться практикующим юристом и одновременно переосмысливать собственную профессию.
Что показало исследование
В опросе приняли участие 36 экспертов из юридической практики, корпоративных правовых департаментов, консалтинга, академической среды и смежных профессиональных областей. Исследование не является репрезентативным для всего юридического рынка: выборка сформирована из экспертов, связанных с MDS, поэтому количественные выводы о распространенности тех или иных мотивов среди всех практикующих юристов делать нельзя. Повторяемость формулировок в ответах при этом позволяет увидеть устойчивые смысловые группы.
Их несколько.
1. Главный мотив — передать опыт, который не помещается в учебник
Самая заметная линия в ответах связана с передачей опыта.
Речь идет не только о желании поделиться знаниями. Респонденты противопоставляют практический опыт академическому знанию. Для них ценность преподавателя-практика в том, что он показывает, как право работает там, где нет готового ответа, идеального кейса и четко сформулированной нормы.
Денис Поляков, руководитель практики «Цифровая экономика» GMT Legal, говорит, что считает важным «передавать опыт, который невозможно получить только из учебников». Особенно значимым он называет опыт работы с криптовалютами и цифровыми активами в период, когда их регулирование только формировалось: «Именно такой опыт, основанный на реальных проектах, сложных кейсах и поиске решений в условиях правовой неопределенности, мне особенно важно передавать студентам».
Софья Смирнова, советник M&A-практики O2 Consulting, говорит о желании «дать ценность заинтересованным и талантливым» и одновременно передать знания.
Роман Власов, советник по интеллектуальной собственности Philip Morris, формулирует мотив так: «Мне нравится делиться своими знаниями и своим опытом».
Михаил Бычихин, Counsel Curtis, Mallet-Prevost, Colt & Mosle LLP, подчеркивает практическую составляющую: «Преподаю, чтобы делиться практическим опытом и навыками с коллегами и студентами». Для него MDS помимо образовательной площадки еще и сообщество, где «обмен реальными кейсами ценится не меньше теории».
Алексей Дарков, руководитель практики интеллектуальной собственности VERBA LEGAL, говорит о возможности передавать «практические знания с участием тех профессионалов, кто разбирается в вопросе, без излишней теории» и объяснять «неочевидные вопросы, которые возникают на практике».
Ирина Щурова, юрист «Лемчик, Крупский и партнеры», говорит об этом через личную профессиональную перспективу: «Меня вдохновляет возможность делиться своим видением и опытом применения права».
Передача опыта здесь связана с профессиональной идентичностью. Практикующий юрист считает ценным знание, которое прошло проверку реальной работой.
Это особенно заметно в быстро меняющихся областях права. Когда регулирование формируется, технология опережает законодательство или судебная практика еще не устоялась, опыт принятия решений в условиях неопределенности становится отдельным профессиональным знанием.
2. Преподавание работает в обратную сторону: учит самого практика
Второй мотив связан с профессиональным развитием. Практики идут преподавать не только потому, что им есть что дать студентам. Преподавание заставляет их самих глубже разбираться в собственной работе.
Роман Янковский, менеджер по развитию Нейроюриста в Яндексе, формулирует это как профессиональную формулу: «Чем больше ты обсуждаешь то, что ты делаешь, с учениками, тем глубже сам понимаешь свое дело». Обсуждение дает ему новую перспективу и позволяет поставить под сомнение то, что раньше казалось очевидным.
Анна Кунова, старший юрист отдела по защите интеллектуальной собственности группы «Черкизово», называет преподавание «личным чекапом профессиональных знаний». Подготовка к лекции заставляет ее снова проверять собственные представления о праве, а вопросы студентов иногда приводят к ответам, которых нет в учебниках.
Иван Кайсаров, руководитель юридического департамента IT-платформы «Складно», описывает тот же механизм через систематизацию: «Преподавание помогает систематизировать собственный опыт, наработки и по-новому посмотреть на привычные вопросы». Чтобы понятно объяснить сложную тему другим, сначала приходится самому «по-настоящему разобраться в ней».
Похожий механизм описывает Ольга Новикова, управляющий партнер адвокатского бюро «Гриц и партнеры» и основатель «Академии дизайна документов». Для нее преподавание позволяет «аккумулировать и осмыслить собственный опыт»: подготовка лекций заставляет систематизировать то, что в работе часто выполняется почти интуитивно, и объяснить, почему это работает именно так. Поэтому преподавание для нее становится не только передачей знаний, но и способом «развивать собственную экспертизу».
Алексей Минаев, директор по стратегическому развитию РВБ, говорит, что преподавание заставляет его «постоянно переосмысливать собственный опыт, структурировать знания и смотреть на привычные задачи под новым углом».
Ирина Караваева, старший юрист ООО «РЦ “ПЛИНОР”», называет среди личных результатов преподавания «прояснение собственных знаний и тренировку критического мышления».
Похожий эффект описывает Евгения Распопова, ведущий юрисконсульт АО «ЛОМО». Для нее преподавание — «определенно саморазвитие», поскольку систематизация знаний и необходимость доступно передавать наработанное заставляют постоянно быть «на острие».
Преподавание выступает профессиональным аудитом. Чтобы объяснить решение другому, юристу приходится самому ответить на вопросы: почему решение кажется правильным, какие предпосылки за ним стоят и есть ли альтернативы.
Для профессии, значительная часть работы которой состоит из сложных интеллектуальных решений, это самостоятельная ценность преподавания.
3. Аудитория становится профессиональным собеседником
Еще одна устойчивая линия ответов связана с диалогом, где студенты становятся источником новых вопросов, аргументов и знаний.
Денис Поляков называет преподавание «постоянным профессиональным обменом»: вопросы студентов и дискуссии позволяют по-новому смотреть на привычные правовые конструкции и практические кейсы.
Валентина Хромова, руководитель департамента санкционного комплаенса Банка Точка, говорит о «живом профессиональном диалоге, в котором развиваются обе стороны». По ее словам, преподавание помогает замечать новое в привычных процессах и оставаться открытой к другим взглядам.
Роман Чистяков, адвокат и советник практики банкротств ССП-Консалт, описывает тот же эффект через формат занятий. Отзывчивая и заинтересованная аудитория, по его словам, дает мотивацию «уходить от классического монолога в полезный для всех диалог».
Екатерина Боброва, преподаватель курса по контрсанкционному регулированию, называет это «ценным обменом»: вопросы и кейсы слушателей позволяют увидеть неочевидные грани проблемы и посмотреть на привычные вещи под новым углом.
Для Рената Лашина, исполнительного директора АРПП «Отечественный софт», аудитория становится еще и способом посмотреть на самого себя. Среди личных результатов преподавания он называет «самопознание и самоанализ себя через аудиторию». В этом смысле слушатель выступает не только получателем знаний, но и своеобразным зеркалом: реакция аудитории показывает, насколько понятно преподаватель формулирует мысли, какие смыслы действительно доходят до людей и что в собственном подходе стоит переосмыслить.
Кирилл Дьяков, старший юрист MWS AI, описывает механизм еще точнее: преподавание дает возможность не только передавать знания, но и получать новые от коллег в процессе обучения. Подготовка к занятиям заставляет не просто повторять материал, а постоянно его дорабатывать.
Дарья Урманова, руководитель проектов LegalTech и ИИ в юридической компании «Таксолоджи», связывает этот обмен с постоянным обновлением самого преподавателя. Возможность обсуждать новые инструменты и подходы со слушателями для нее становится «мощнейшим стимулом всегда держать руку на пульсе».
Для Анатолия Земцова, управляющего партнера DFCenter, ценность заключается в возможности делиться опытом, знаниями и историями, а затем «переосмысливать их, систематизировать и видеть в них новые грани».
Преподавание здесь воспринимается не как монолог эксперта, а как форма профессионального peer review.
Вопрос студента выполняет ту же функцию, что хороший вопрос коллеги: заставляет уточнить аргумент, обнаружить слабое место или посмотреть на проблему из другой системы координат.
4. Преподавание позволяет влиять на профессию через следующее поколение
Следующий уровень мотивации выходит за пределы собственного развития.
Некоторые респонденты говорят о преподавании как о способе формировать профессиональную среду и влиять на будущее юридической профессии.
Екатерина Кирсанова, доцент НИУ ВШЭ, объясняет свое участие желанием быть полезной профессиональному сообществу, передавать накопленные знания и помогать юристам и топ-менеджерам развиваться.
Дмитрий Утукин, CEO Magic Staff, формулирует мотивацию через ощущение собственного вклада: «Чувствую свой вклад в развитие юридического сообщества».
Елена Шаламова, Legal Operations Точка Банка, говорит о преподавании как о «форме ответственности перед будущим профессии». Она считает, что задача образования заключается не только в адаптации юриста к изменениям, но и в формировании специалистов, которые сами смогут влиять на правила профессиональной среды.
Иван Шевелев, преподаватель Санкт-Петербургского государственного университета, описывает это как проектирование будущего: «В MDS мы вместе со слушателями проектируем правила игры для новой цифровой экономики». Преподавание, по его словам, позволяет одновременно проверять профессиональные гипотезы в дискуссии с практиками, находить сильных специалистов и формировать профессиональное сообщество.
Ольга Ботнар, старший юрист Ассоциации IPChain, связывает преподавание с 27-летним профессиональным опытом и внутренним запросом «поделиться своими знаниями с другими». Ее долгосрочная мотивация сформулирована шире: «возможность передать любовь к профессии, жажду роста и совершенствования».
Преподавание превращается в форму профессионального наследования. Юрист передает не только конкретное знание, но и представление о том, каким может быть хороший юрист.
5. Для части практиков преподавание связано с профессиональным смыслом
Есть и другой слой ответов. Он не сводится к карьерному развитию, обновлению знаний или профессиональному сообществу.
Анна Кунова говорит: «Лучшее, что можно сделать с профессией — это влюбить в нее других». Она приходит в MDS к людям, которые уже любят профессию или готовы ее полюбить.
Ольга Матрон, руководитель юридического департамента ООО «МСМ Регион», рассказывает о бывших студентах, которые вспоминают ее первые лекции по транспортному праву и говорят, что благодаря им поняли, в какой сфере хотят развиваться. Для нее преподавание дает возможность «зажечь интерес к профессии и помочь человеку поверить в собственные силы».
Для Ирины Караваевой преподавание связано и с ощущением профессионального этапа: «Есть время получать и есть время отдавать. Думаю, что для меня настало время отдавать».
Михаил Попов, менеджер M&A-проектов Точка Банка, говорит о желании поделиться практикой и «направить людей вперед».
Наталья Хлонова, частнопрактикующий юрист, описывает преподавание как «исследование своих возможностей» и хочет, чтобы благодаря общению с ней студент смог достичь собственных целей.
Андрей Симонов, ведущий юрист по международному структурированию, связывает преподавание со «свободой творчества, идей и способов самовыражения».
Дарья Петрова, к. ю. н., основатель собственной юридической практики и преподаватель СПбГУ, формулирует мотивацию как профессиональное призвание: «Преподавание — это не просто работа, это то, чем я не могу не заниматься». При этом ее главная ценность как преподавателя заключается в возможности показывать студентам системный взгляд на право, который формируется годами практики.
Эту мотивацию нельзя считать самой массовой только на основании качественной выборки. Она важна как отдельный пласт: для некоторых юристов преподавание становится частью ответа на вопрос, зачем нужна их профессия.
6. Мотив «ничего не дает» тоже оказался важен
Самый неожиданный ответ на вопрос о личной пользе преподавания дал Михаил Жужжалов, советник «Томашевская и партнеры»: «Откровенно говоря, ничего».
Это не означает отсутствия мотивации. В других ответах он описывает преподавание как «игру, служение и обучение через опыт и вопросы студентов, которые часто умнее и экспертнее меня».
Этот ответ важен для рационального объяснения преподавания.
Не каждое профессиональное действие имеет измеримый ROI. Для части экспертов преподавание существует как самостоятельная ценность: интеллектуальная игра, служение профессии, общение, любопытство.
Сводить такую мотивацию к личному бренду, нетворкингу или развитию soft skills было бы слишком просто.
7. Профессия изменилась, и это объясняет, почему практика хочет говорить с образованием
Отдельный слой исследования касается не причин преподавания непосредственно, а того, почему практики считают необходимым передавать именно такой опыт сегодня.
Ответы сходятся в трех изменениях: цифровизации и ИИ, усложнении бизнес-контекста и смещении роли юриста от носителя правовой информации к человеку, принимающему решения.
Роман Янковский отмечает, что ИИ уже забирает рутинные операции, из-за чего меняется фокус работы юриста.
Елена Шаламова считает, что юрист перестал быть только «хранителем правил». Он работает в условиях неопределенности, где бизнесу нужны не только ограничения, но и понятные способы двигаться вперед. Сильный юрист, по ее словам, должен уметь «объяснить риски и найти безопасное “как можно”».
Владислав Чуркин, руководитель направления по управлению конфликтом интересов и противодействию коррупции, формулирует изменение еще жестче: юрист перестал быть человеком, который просто «знает», и становится тем, кто «решает». Если раньше преимущество давали объем памяти и способность быстро найти норму, то теперь ценность смещается к постановке задачи, оценке риска и ответственности за выбор.
Кирилл Дьяков связывает трансформацию с LegalTech и ИИ: ценность юриста все меньше определяется тем, насколько хорошо он знает нормы наизусть, и все больше — тем, как он умеет работать с технологиями.
Михаил Бычихин добавляет к технологическому фактору изменение международных коммерческих связей: цифровизация и AI меняют структуру юридической работы, одновременно усиливая специализацию в конкретных юрисдикциях, отраслях и типах рисков.
Евгения Кудряшова, советник DENUO, описывает тот же сдвиг через работу M&A-юриста. Теперь недостаточно знать право: нужно одновременно видеть всю сделку, понимать ее экономику, интересы сторон и границу между юридическим риском и риском, который бизнес готов принять.
Практики идут преподавать не только потому, что хотят поделиться накопленным знанием. Они понимают его ограниченность.
Если профессия меняется быстрее, чем обновляются учебные программы, преподавателю приходится передавать не столько набор правильных ответов, сколько способ находить ответы в новой ситуации.
8. Между специализацией и широтой возникает реальное противоречие
Исследование показывает напряжение между двумя требованиями к современному юристу.
С одной стороны, часть практиков говорит об усилении специализации. Михаил Бычихин отмечает движение от универсальности к глубокой экспертизе в конкретных юрисдикциях, отраслях и типах рисков.
С другой стороны, ряд респондентов говорит, что узкой специализации недостаточно.
Екатерина Кирсанова считает, что современный юрист должен сочетать узкопрофильную экспертизу с широким кругозором и технологическими навыками.
Ольга Ботнар говорит о необходимости кросс-компетенций.
Юрий Блинов, сооснователь Digital&Analogue Partners, считает, что современный юрист должен быть интегрирован в международную повестку, понимать экономику, бизнес и технологии и становиться многофункциональным специалистом.
Это не обязательно противоречие. Речь идет о новой модели профессиональной глубины: глубокая специализация плюс способность понимать соседние области.
Преподавание помогает удерживать эту конструкцию. Практик переводит специализированное знание на язык бизнеса, студентов и коллег из других областей. Сама преподавательская деятельность тренирует широту, которую респонденты считают необходимой современному юристу.
9. Есть еще один конфликт: знать ответ или уметь его найти
Пожалуй, наиболее сильный общий вывод исследования связан с изменением самого представления об экспертизе.
Раньше профессиональную ценность юриста в значительной степени связывали с объемом знаний. Теперь этот подход сталкивается с технологической реальностью.
Владислав Чуркин говорит, что технологии уже находят нормы за секунды, поэтому ценность смещается к способности правильно поставить задачу и взять ответственность за решение.
Иван Кайсаров считает важным научить юриста не ограничиваться вопросом «что написано в законе», а понимать, зачем заказчик пришел и какую реальную задачу хочет решить.
Екатерина Боброва формулирует принцип еще универсальнее: «Инвестируйте в способность учиться и адаптироваться — это единственный навык, который не устареет».
Анатолий Земцов считает важным искать в юристе качества, которые ИИ не сможет заменить.
Евгения Кудряшова говорит об умении соединять разные контексты, а не просто знать больше норм.
Поэтому преподаватель-практик постепенно меняет собственную роль. Его задача не обязательно заключается в том, чтобы быть самым знающим человеком в аудитории. Иногда важнее показать, как мыслить в ситуации, когда готового ответа нет.
10. Преподавание как профессиональная страховка от устаревания
Из этого следует еще один вывод. Если практик постоянно преподает, он регулярно обновляет собственную картину профессии. Нельзя несколько лет читать одну и ту же лекцию и одновременно сохранять уверенность, что понимаешь рынок. Это отражают ответы респондентов.
Игорь Ершов, руководитель налоговой практики АБ «Корвус», говорит, что серьезные требования MDS к учебным материалам помогают не только качеству обучения, но и самим преподавателям «держать себя в тонусе».
Кирилл Дьяков говорит, что подготовка к занятиям заставляет постоянно дорабатывать материал и не оставаться на месте.
Валентина Хромова отмечает, что преподавание помогает замечать новое в привычных процессах.
Евгения Распопова связывает преподавание с необходимостью постоянно быть «на острие».
В этом смысле преподавание работает как механизм профессиональной актуализации. Оно не гарантирует, что юрист будет развиваться, но создает постоянную необходимость проверять, насколько его знания и способы работы соответствуют действительности.
Что в итоге мотивирует практикующих юристов
Если собрать ответы не по формулировкам анкеты, а по смыслу, получается следующая конструкция.
На первом уровне находится передача опыта. Практик хочет отдавать студентам то, чего нет в учебниках: реальные кейсы, решения, ошибки, способы работы с неопределенностью.
На втором уровне находится обратное движение знаний. Объясняя другим, юрист структурирует собственный опыт, получает новые вопросы и обнаруживает слепые зоны.
На третьем уровне находится профессиональное сообщество. Преподавание создает среду, в которой можно разговаривать с коллегами на языке практики.
На четвертом уровне появляется влияние на профессию. Юрист получает возможность не только адаптироваться к изменениям, но и участвовать в формировании следующего поколения специалистов.
Наконец, существует уровень профессионального смысла. Для некоторых респондентов преподавание становится способом сохранить интерес к профессии, передать любовь к ней или заниматься интеллектуальной деятельностью, которая сама по себе имеет ценность.
Эти мотивы не исключают друг друга. Они образуют цепочку:
опыт → передача опыта → диалог → переосмысление → развитие → влияние на следующую версию профессии.
Именно поэтому преподавание нельзя рассматривать как вторичную активность практикующего юриста.
Что особенно важно для руководителей юридических команд
Для руководителей юрдепов, партнеров и руководителей практик результаты исследования интересны не только как история про образование.
Они показывают, что преподавание становится частью профессионального развития эксперта.
Практик, который регулярно объясняет сложные вопросы другим, структурирует знания. Тот, кто отвечает на вопросы студентов, получает дополнительную интеллектуальную проверку собственных подходов. Тот, кто обучает молодых специалистов, одновременно формирует профессиональную среду вокруг себя.
Исследование не позволяет утверждать, что преподавание автоматически повышает эффективность юриста, его доход или карьерные показатели. Таких данных здесь нет.
Но оно показывает другой эффект, который подтверждают многочисленные ответы: преподавание заставляет практика постоянно возвращаться к вопросу о том, что составляет его профессиональную ценность.
И ответ все чаще оказывается не в количестве запомненных норм.
Итог: практик идет преподавать не потому, что ему уже нечему учиться.
Исследование «Почему практикующие юристы преподают» не дает одной универсальной причины. Это один из его главных результатов.
Кто-то приходит передавать опыт. Кто-то хочет развиваться. Кто-то ищет профессиональное сообщество. Кто-то хочет вдохновлять будущих юристов. Кто-то воспринимает преподавание как ответственность перед профессией. Кто-то получает от этого интеллектуальное удовольствие.
У большинства ответов есть общая черта: преподавание не противопоставляется практике.
Практик приносит в аудиторию реальную работу, но в процессе преподавания получает возможность посмотреть на нее со стороны. Он объясняет решение и лучше понимает собственную логику. Передает опыт и получает новые вопросы. Обучает студентов и одновременно проверяет собственную профессиональную картину мира.
На фоне ИИ и автоматизации это становится особенно важным.
Если машина все лучше справляется с поиском нормы, первичным анализом документов и другими рутинными операциями, ценность юриста постепенно смещается к тому, что сложнее автоматизировать: постановке задачи, профессиональному суждению, пониманию бизнеса, работе с неопределенностью, ответственности за решение и способности объяснить сложное человеку.
Именно эти навыки труднее всего передать через учебник.
Поэтому практикующие юристы идут преподавать не потому, что временно выходят из профессии. Они идут преподавать, чтобы продолжать в ней развиваться, передавать ее дальше и лучше понимать, какой она становится.
Ключевые выводы
Главный повторяющийся мотив преподавания — передача практического опыта. Респонденты ценят возможность передавать студентам реальные кейсы, решения и опыт работы там, где нет готовых ответов.
Преподавание работает в обе стороны. Подготовка к занятиям систематизирует знания практика, а вопросы студентов заставляют пересматривать привычные подходы.
Для части юристов преподавание становится механизмом профессионального развития и актуализации экспертизы. Требование объяснять сложное и регулярно обновлять материал помогает не оставаться на месте.
Преподавание воспринимается как способ влиять на будущее профессии. Респонденты говорят о формировании профессионального сообщества, передаче ценностей и подготовке юристов, способных работать в условиях технологических изменений.
Общий сдвиг в профессии меняет и роль преподавателя. В условиях ИИ и усложнения бизнес-контекста становится важнее не просто передавать готовые ответы, а учить мыслить, задавать вопросы, видеть контекст и самостоятельно находить решения.
